«Преступление и наказание в произведениях Ф. М. Достоевского и Н. С. Лескова1». Это человек то вошь


"Тварь ли я дрожащая, или право имею?" (по роману "Преступление и наказание" Ф.М. Достоевского

В разработанном плане убийства Раскольников не предвидел именно того, что между теоретическим решением и практическим осуществлением часто лежит бездна, что кажущееся в теории столь легким и даже наполняющее самодовольством и гордостью в действительности обнаруживает неожиданный, грозный и зловещий смысл.

Он предвидел многое в задуманном плане и представлял себе почти все внешние его следствия, но не мог предвидеть внутреннего самочувствия как в момент пролития крови, удара топором по черепу старухи, так и в последующие дни и ночи. Раскольников, как теоретик и как индивидуалист, считался только с самим собой, со своими интеллектуальными целями, между тем как готовился идти и свершить насилие, отнять жизнь у другого.

В основе своей ошибочность теории Раскольникова сводится к тому, что он нравственным законам вообще и заповеди «не убий» в частности приписывал чисто внешнее значение, которое должно быть внешним же образом обязательно для одних и от признания которого могут быть освобождены избранные. Потому-то он, готовясь к убийству, все время мысленно обдумывает лишь свои логические положения, но не останавливается сознательно на сущности самого момента убийства. И лишь смутно что-то в нем протестует против принятого решения, и он чувствует тоску и отвращение при мысли о необходимости совершить убийство.

И после совершения преступления, когда он тщетно силится разобраться в своих ощущениях, он полагает, что все дело просто в том, что у него не хватило сил «преступить» нормы, посметь. «Я ведь только вошь убил, Соня, - говорит он Соне Мармеладовой, - бесполезную, гадкую, зловредную». «Это человек-то вошь?» - восклицает Соня, и этим подчеркивает свое особое, глубоко религиозное отношение к человеческой жизни. Для Сони Мармеладовой нравственные законы, заповеди жизни вложены глубоко в основу души человеческой, и никто, какой бы высоты ни достиг человек, не может преступить эти заповеди и законы без того, чтобы не изуродовать свою жизнь, не совершить страшного насилия над своей же душой.

Что касается самого Раскольникова, то он до конца романа, до заключительных строк эпилога, не понимает этого религиозного отношения Сони к жизни. Но автор показывает, как в непосредственной жизни Раскольникова обнаруживается нарушение им основных законов человеческой жизни; теории Раскольникова, допускающей убийство для немногих, автор противопоставляет стихийную логику жизни, не рациональную, как у Раскольникова, а иррациональную, подчиняющую себе всецело молодого теоретика и разбивающую вдребезги все его положения, казавшиеся ему столь твердо установленными и ненарушимыми. Состояние полного душевного расстройства, в которое впал Раскольников после убийства, полной потери всех своих жизненных утверждений, мучительное и страшное состояние, показало, как бессильна личная человеческая логика, когда она идет вразрез с общими жизненными основами.

Вся противоестественность, весь ужас для человека в таком деянии, как убийство, художником освещены не в поучении, а в яркой изобразительности самого момента убийства. Ступив на ложный путь, доверившись отвлеченной теории, Раскольников должен сразу попасть в хаос, в котором теряет возможность руководить событиями и управлять собственной волей. Становится ясно, что Раскольников совершает насилие не только над другими, но и над самим собой, над своей душой и совестью. Если бы Раскольников в дни, когда он только размышлял об относительности понятий добра и зла, представил яркую картину этого убийства, если бы он мог увидеть себя с топором в руке, услышать треск черепа старухи под его топором, увидеть лужу крови, представить себя самого приближающегося с тем же окровавленным топором к Лизавете, по-детски отстраняющей его в слепом ужасе руками, - если бы он мог пережить и перечувствовать все это, а не обдумывать только теоретические решения, нет сомнения, он бы увидел, что такой ценой никаких благ купить нельзя. Он бы понял, что средства цели не оправдывают.

Двойное убийство, совершенное Раскольниковым, как-то разрушает все его жизненные устои. Им овладевают полная растерянность, смятение, бессилие и тоска. Он не может преодолеть, пересилить страшных впечатлений убийства: они его преследуют, как кошмар. В своей теории Раскольников полагал, что именно после убийства и грабежа он начнет осуществлять планы новой жизни; между тем именно самый кошмар убийства наполнил всю его последующую жизнь тоской и смятением.

В ночь после убийства Раскольников делается безвольной игрушкой ужаса и душевного расстройства. Он с лихорадочной торопливостью мечется по комнате, старается сосредоточиться, обдумать свое положение и не может, ловит и теряет нити мыслей, засовывает украденные вещи за обои и не видит, что они торчат оттуда. Им овладевают галлюцинации, он бредит и не может отличить действительности от безумных представлений. В дальнейшем он продолжает ощущать непредвиденные последствия случившегося, предусмотреть которых он не мог. Так, он чувствует полное разобщение со всем миром и с самыми близкими людьми. Он носит маску в общении с любимой матерью и сестрой, замыкается в свое угрюмое одиночество. И хотя он теоретически оправдывает свое преступление и винит себя только за слабость воли и малодушие, но в то же время бессознательно чувствует, что пролитая им кровь делает невозможным прежнее простое и душевное общение с любимыми людьми. Таким образом, автор обнаруживает, что нарушение вечных, свойственных душе человеческой, законов влечет за собой наказание не извне, а изнутри. Раскольников сам казнит себя тоскливым разобщением с людьми, и смутным сознанием, что жизнь его искалечена, разбита. Он решает, что все дело в его слабости, в том, что он наделен дряблой и бессильной натурой. Он приходит к сознанию того, что он спасовал перед своим принципом, оказался ниже его. «Я себя убил, а не старушонку»,-говорит он и выражает ту же мысль в другом месте: «Старушонка - вздор... я не человека убил, я принцип убил!»

В дальнейшем автор рисует своего героя в состоянии внутреннего расстройства и душевной борьбы. Он не находит никаких прежних интересов жизни, не может больше отдаваться ни труду, ни развлечениям. Он борется между двумя решениями: собственным прежним, говорящим ему о праве сильных, и Сони, призывающей его к покаянию и искуплению. Но личные черты, которые показывает в своем герое автор, объясняют медленный процесс душевного перерождения Раскольникова, которое совершилось в нем под влиянием Сони Мармеладовой.

biblioman.org

«Преступление и наказание в произведениях Ф. М. Достоевского и Н. С. Лескова1»

Сочинение

их замкнутость на себе, своих переживаниях, нежелание “переступить” через себя, свои желания и привели их к трагедии. Условия их жизни, их бытия не были определяющими для совершения ими преступления, хотя и создали условия для поиска решения своих проблем нашим героям. И мне кажется, хотя Раскольников опирался в своих поступках на свою теорию “властелина” и “вши”, а Катерина Измайлова — на свое “хочу”, свою страсть, их подтолкнуло к преступлению отсутствие собственной деятельности и сверхвысокая оценка собственной значимости в этом мире. После преступления “неразрешимые вопросы” встают перед Раскольниковым. Земной закон берет свое, и он принужден на себя донести. Принужден, чтоб хотя погибнуть на каторге, но примкнуть опять к людям; чувство разомкнутости замучило его. В возвращении Раскольникова к людям большую роль сыграла Соня Мармеладова. Но ее “решение” состояло в самопожертвовании, в том, что она “переступила” себя и основная ее идея — это идея “непреступаемости” другого человека. Преступить другого — значит для нее погубить себя. “Это человек-то вошь!” — восклицает она на заявление Раскольникова, что он “вошь убил, бесполезную, гадкую, зловредную”. “Ну как же, как же без человека-то прожить”! Две разные судьбы, два разных во всех отношениях человека, Катерина Измайлова и Раскольников, совершили одно и то же преступление — убийство. Их ждет одно и то же наказание — каторга. Но самая страшная трагедия для человека — это наказание не физическое (каторга), а нравственное. Человек перестает верить сам себе. “Я не человека убил, а принцип убил!” — восклицает Раскольников, бессознательно понимая, что на этом “принципе” держится его Я. “Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!” “Себя убил” как Человека. Страшные муки терзают Катерину: “Кругом все до ужаса безобразно: бесконечная грязь, серое небо, обезлиственные мокрые ракиты и в растопыренных их сучьях нахохлившаяся ворона. Ветер то стонет, то злится, то воет и ревет”. В этих адских, душу раздирающих звуках, которые довершают весь ужас картины, звучат советы жены библейского Иова: “Прокляни день твоего рождения и умри”. Вот это нравственное наказание за преступление и есть самое страшное наказание для человека. Это и объединяет Лескова и Достоевского. Но после наказания Раскольников осознает преступность его “идеи”, его дел. Под воздействием Сони и людей, с которыми он постоянно общался, возможно его перерождение. Любовь воскресила его. “Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее, и что настала же наконец эта минута...” “Да и что такое эти все, все муки прошлого! Все, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы далее и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое. Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговорила об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он ее не раскрывал. Он не раскрыл ее и теперь, но одна мысль промелькнула в нем: “Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления по крайней мере...” Любовь, воскресившая Раскольникова, погубила Катерину. Поняв, что совершенные ею убийства не дали ей счастья в жизни, что ей некуда уйти от осознания совершенного ею, перестав верить в любимого человека, она кончает жизнь самоубийством. Объединяет эти два произведения подход писателей к проблеме преступления и наказания через внутреннюю, духовную жизнь человека. И самым страшным наказанием для человека является отчуждение от общества и то, что зло, причиненное ими другим, возвращается к ним духовными муками. их замкнутость на себе, своих переживаниях, нежелание “переступить” через себя, свои желания и привели их к трагедии. Условия их жизни, их бытия не были определяющими для совершения ими преступления, хотя и создали условия для поиска решения своих проблем нашим героям. И мне кажется, хотя Раскольников опирался в своих поступках на свою теорию “властелина” и “вши”, а Катерина Измайлова — на свое “хочу”, свою страсть, их подтолкнуло к преступлению отсутствие собственной деятельности и сверхвысокая оценка собственной значимости в этом мире. После преступления “неразрешимые вопросы” встают перед Раскольниковым. Земной закон берет свое, и он принужден на себя донести. Принужден, чтоб хотя погибнуть на каторге, но примкнуть опять к людям; чувство разомкнутости замучило его. В возвращении Раскольникова к людям большую роль сыграла Соня Мармеладова. Но ее “решение” состояло в самопожертвовании, в том, что она “переступила” себя и основная ее идея — это идея “непреступаемости” другого человека. Преступить другого — значит для нее погубить себя. “Это человек-то вошь!” — восклицает она на заявление Раскольникова, что он “вошь убил, бесполезную, гадкую, зловредную”. “Ну как же, как же без человека-то прожить”! Две разные судьбы, два разных во всех отношениях человека, Катерина Измайлова и Раскольников, совершили одно и то же преступление — убийство. Их ждет одно и то же наказание — каторга. Но самая страшная трагедия для человека — это наказание не физическое (каторга), а нравственное. Человек перестает верить сам себе. “Я не человека убил, а принцип убил!” — восклицает Раскольников, бессознательно понимая, что на этом “принципе” держится его Я. “Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!” “Себя убил” как Человека. Страшные муки терзают Катерину: “Кругом все до ужаса безобразно: бесконечная грязь, серое небо, обезлиственные мокрые ракиты и в растопыренных их сучьях нахохлившаяся ворона. Ветер то стонет, то злится, то воет и ревет”. В этих адских, душу раздирающих звуках, которые довершают весь ужас картины, звучат советы жены библейского Иова: “Прокляни день твоего рождения и умри”. Вот это нравственное наказание за преступление и есть самое страшное наказание для человека. Это и объединяет Лескова и Достоевского. Но после наказания Раскольников осознает преступность его “идеи”, его дел. Под воздействием Сони и людей, с которыми он постоянно общался, возможно его перерождение. Любовь воскресила его. “Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее, и что настала же наконец эта минута...” “Да и что такое эти все, все муки прошлого! Все, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы далее и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое. Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговорила об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он ее не раскрывал. Он не раскрыл ее и теперь, но одна мысль промелькнула в нем: “Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления по крайней мере...” Любовь, воскресившая Раскольникова, погубила Катерину. Поняв, что совершенные ею убийства не дали ей счастья в жизни, что ей некуда уйти от осознания совершенного ею, перестав верить в любимого человека, она кончает жизнь самоубийством. Объединяет эти два произведения подход писателей к проблеме преступления и наказания через внутреннюю, духовную жизнь человека. И самым страшным наказанием для человека является отчуждение от общества и то, что зло, причиненное ими другим, возвращается к ним духовными муками.

www.allsoch.ru

Гуманизм романа «Преступление и наказание» Преступление и наказание Достоевский Ф.М. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения

Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Преступление и наказание / Гуманизм романа «Преступление и наказание»

    Красота спасет мир...     Ф. М. Достоевский

    Разные люди живут на Земле. Злые и добрые, жестокие и мягкосердечные, непримиримые и всепрощающие. У каждого — своя мораль, свои жизненные принципы, свои законы, но эти законы чаще всего подчинены законам общества, в котором мы живем. И, в свою очередь, существуют законы общечеловеческие, те, которые мы называем “десятью заповедями”. И главная из этих заповедей, на мой взгляд, — не убий!     Жизнь человека... Это самое ценное, что дано ему Богом. Почему самоубийство в христианстве испокон веков считалось великим грехом? Потому что жизнь дарована человеку самим Богом, и покончить с собой — все равно что швырнуть Господу в лицо его драгоценный дар. А лишать жизни другого... “Жизнь твоя висит на волоске, и я могу этот волосок перерезать”, — говорит Иешуа Понтий Пилат в романе “Мастер и Маргарита” Булгакова. И слышит в ответ: “Перерезать этот волосок может лишь тот, кто его подвесил”. Один человек не может покушаться на жизнь другого — они равны перед Богом. Убийца рано или поздно будет наказан. Так случилось с Раскольниковым, героем романа Федора Михайловича Достоевского “Преступление и наказание”.     Теория его была основана на неравенстве людей, избранности одних и унижении других. Он считал, что люди обыкновенные ("а их большинство ) обязаны жить по общим законам, а люди необыкновенные (идеалом он считал Наполеона) рождены для того, чтобы повелевать, управлять обыкновенными людьми. Такие имеют право на все — они могут навязать свою волю, совершить преступление. Само собой, что себя Раскольников хотел видеть среди последних. Ему хотелось познать славу, власть, богатство, хотелось распоряжаться судьбами. Но он всего лишь бедный студент... И Раскольников решает, что он будет пробираться к своей цели, сметая все препятствия. И совершает убийство, чтобы... попробовать свои силы.     Никогда Раскольников не станет вторым Наполеоном, “великим мира сего”. Для этого мало одного желания. Для этого нужна твердость духа, безграничная внутренняя сила, уверенность в себе, безжалостность. Вряд ли Наполеон когда-либо метался в полубезумном состоянии и вопрошал себя: “Смогу ли я? Сумею ли? Вошь я или человек?” Наполеон был сильным, твердым человеком. Раскольников же — слаб. И он осознает это и начинает презирать себя еще больше. И только Соня Мармеладова понимает, как он несчастен. “Нет, нет тебя несчастней никого теперь в целом свете”. Соня — необыкновенный человек. Чуткая, добрая, покорная, думающая всегда только о других и считающая каждого человека Божьим созданьем. Раскольников пытается оправдаться перед ней: “Я ведь только вошь убил, Соня, гадкую, зловредную ...” — “Это человек-то вошь?” — поражается Соня. Но она не обвиняет Раскольникова, мне кажется, она вообще не способна никого обвинить, она жалеет его. Она ни разу не упрекнула его в убийстве — а ведь он убил единственную ее подругу Лизавету. Соня лишь жалеет его. Раскольников достоин жалости. Все его отрицательные эмоции по отношению к людям — презрение, ненависть, равнодушие — все это, словно бумеранг, возвращается к нему самому. Он уже не людей презирает и ненавидит, а самого себя. Он уже не окружающих, а себя считает полным ничтожеством. А это, по-моему, самое страшное для человека...     Соня спасает его. Она его любит, безгранично, преданно любит. “Я куда угодно за тобой пойду”, — говорит она и выполняет свое обещание. Если бы она не поехала за ним на каторгу, если бы не была так настойчива — настойчива тихо, скромно, по-своему, он не понял бы, что тоже любит ее. Раскольников сомневался: нужна ли она ему, порой не разговаривал с ней, мучил ее... Но Соня знала, что любит его, и подсознательно чувствовала, что он ее тоже любит. Она готова была всегда находиться рядом с ним: в горе и в радости, в болезни и здравии, в бедности и богатстве. И в конце концов он понял, что не может без нее жить, что они — одно целое... “Их воскресила любовь: сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого”. Соня спасла Раскольникова, но он и сам шел навстречу своему спасению, он был наказан и спасен своей непотерянной человечностью, состраданием, любовью. Раскольников давал Соне свои силы, наполнял душу мужественностью. “Но тут уже начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы составить тему нового рассказа — но теперешний рассказ наш окончен”.

4468 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Достоевский Ф.М. / Преступление и наказание / Гуманизм романа «Преступление и наказание»

Смотрите также по произведению "Преступление и наказание":

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

www.litra.ru

Тест по роману Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

B1

Назовите автора теории полифонического романа Ф. М. Достоевского.   Ответ:

 

B2

Кому из героев романа Ф. М. Достоевского принадлежит приведенное высказывание? «Зачем жалеть, говоришь ты? Да! меня жалеть не за что! Меня распять надо, распять на кресте, а не жалеть! Но распни, судия, распни и, распяв, пожалей его! И тогда я сам к тебе пойду на пропятие, ибо не веселья жажду, а скорби и слез!.. Думаешь ли ты, продавец, что этот полуштоф твой мне в сласть пошел? Скорби, скорби искал я на дне его, скорби и слез, и вкусил, и обрел; а пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия».

 

Ответ:

 

ВЗ

На каком факультете учился Родион Раскольников?

 

Ответ:

 

B4

Кому из героев романа принадлежала Библия, которую читали Соня и Раскольников? «Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги».

 

Ответ:

 

B5

Какой отрывок из Библии Соня прочла Раскольникову? «Раскольников понимал отчасти, почему Соня не решалась ему читать, и чем более понимал это, тем как бы грубее и раздражительнее настаивал на чтении. Он слишком хорошо понимал, как тяжело было ей теперь выдавать и обличать все свое. Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи, среди голодных детей, безобразных криков и попреков. Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь — «что бы там ни вышло потом!»... Он прочел это в ее глазах, понял из ее восторженного волнения...»

 

Ответ:

 

B6

Кто из героев романа Ф. М. Достоевского произносит: «Это человек-то вошь!»?

 

Ответ:

 

B7

Каких героев романа Ф. М. Достоевского называют идеологическими двойниками Родиона Раскольникова?

 

Ответ:

 

B8

Кто из героев «Преступления и наказания» стрелял в Свидригайлова?

 

Ответ:

 

B9

Кто в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» заканчивает жизнь самоубийством?

 

Ответ:

 

B10

Образ какого города рисует Ф. М. Достоевский в романе «Преступление и наказание»?

 

Ответ:

 

B11

Где происходит нравственное воскресение главного героя романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»?

 

Ответ:

 

5litra.ru


Смотрите также